Не трогать Малану или деревня детей

(отрывок из книги «Джива»)

Длительный поход в силу погодных условий был пока невозможен, но я решила сходить хотя бы в однодневный и обратилась в одно из турагентств, которые за умеренную плату снабжали пару-тройку туристов местным гидом. Вместе со мной на прогулку отправились еще два соло-путешественника – инженер из Канады Брюс и датская студентка Анна-Мария. Брюс ставил галочки, проезжая по местам, отмеченным в путеводителе как достойные, Анна-Мария отдыхала в перерывах между волонтерскими программами в Индии и Непале.

Рано утром нас отвезли на машине в соседний поселок Джигатсук, и вручили гиду, местному парню по имени Рони. Он хорошо говорил по-английски, происходил из касты брахманов и, в свободное от проведения экскурсий время, преподавал санскрит и хинди. По дороге наверх мы разговорились. Невозмутимый и крепкий, Рони в свои тридцать был не женат и говорил, что не хочет обзаводиться семьей. На вопрос почему, он ответил коротким рассказом о своих родителях. Его мать развелась с отцом по собственной инициативе, когда Рони был еще мальчиком, потому что они жили несчастливо. После этого мать завела себе бойфренда и родила дочку. Отец Рони был состоятельным человеком и владел несколькими отелями в Нью-Манали, но с сыном не общался. Все это парень беспристрастно рассказал, бодро поднимаясь в гору, пока мы удивленно слушали такую нетипичную для Индии историю и, пыхтя, пытались поспеть за ним по скользкой охотничьей тропе.

— Но ты же понимаешь, что просто боишься создавать семью из-за негативного опыта родителей? — пыталась объяснить ему юная Анна-Мария. – Ты можешь это изменить!
— Семья сковывает, — возражал Рони. – Мне нравится жизнь, которую я веду. Нравится водить туристов в горы, особенно в длительные походы. Летом я сопровождаю велосипедистов в Ладакх. Разве я смогу спокойно делать это, если заведу жену и детей? Мне нужно будет быть рядом с ними.
— Он еще такой молодой, — покачивая головой и улыбаясь, говорила мне кудрявая Анна-Мария, будто ей самой было не двадцать пять, а вдвое больше.

Пока мы любовались красотами Гималаев, взобравшись на очередной холм, Рони успел рассказать нам про Малану, деревню потомков солдат Александра Македонского, диковинную и ужасающую своими обычаями и нравами.

— В деревне нельзя ни к чему и ни к кому прикасаться. Если коснулся — плати бакшиш. На эти деньги будет куплен козел — жертва богу Джамлу, которого чтут только маланцы. – Рассказывал Рони. — Если не заплатишь, то всякое может быть. Маланцы не подчиняются индийским законам и язык их, канаши, никто не понимает. Да, еще там производят самый дорогой и мощный гандж, malana cream — это их единственный бизнес. Полиция их не трогает, это всем выгодно. Люди там внешне тоже отличаются – они, в основном, белые, похожи на европейцев, потому что со времен основания деревни смешивались с индийцами всего раз.

Переглянувшись, мы с Анной-Марией единодушно решили, что нам нужно туда завтра съездить. Вернувшись с прогулки, которая закончилась после обеда, мы заказали такси в турбюро, которым управляла веселая швейцарка. Она подтвердила, что в Малану стоит съездить, но заверила, что ничего опасного нас там не ждет, главное, ни к чему не прикасаться.

Выехали рано утром, погода была хорошая, но дорога – узкая и местами разбитая, заняла больше трех часов, хотя расстояние между поселками не превышало восьмидесяти километров. Водитель довез нас до начала тропы, которая круто уходила вверх. Табличка гласила, что это путь на Малану. Потягиваясь, вышли из машины. Как муравьи цеплялись за завиток дороги у подножия гор, готовясь к подъему. Единственные посетители деревни в тишине ущелья. Журчание ручья и мощная струя кристального жидкого холода в запасенную бутылку. Водитель, молодой парень с большими телячьими глазами, ответил отказом на предложение прогуляться с нами, сказав, что лучше поспит. Удостоверившись, что он точно не уедет, а будет ждать нас на том же месте часа через три, мы начали карабкаться вверх по тропе, выложенной камнями. Дорога заняла час и, легкой ее назвать было сложно, но мы, воодушевленные видами и любопытством, упорно продолжали восхождение, пока не вышли на равнину. Там уже виднелись первые домишки.

Я остановилась, обводя пейзаж долгим взглядом, когда внезапно внимание выхватило две мутные красноватые точки, совсем вблизи. В метре от меня в траве сидел горец неопределенного возраста и в упор смотрел на нас. Я инстинктивно сделала шаг назад, произнеся: «Намасте». Он ничего не ответил, продолжая также вглядываться в пространство перед. Похоже, он был под сильным кайфом. Мы не стали задавать ему вопросов и поспешили дальше, туда, где слышались веселые голоса. У голубого здания школы на площадке играли дети. Многие из них, действительно были светлокожи и с каштановыми, а не черными волосами. За детьми присматривали молодые учителя. На первый взгляд все выглядело вполне цивильно, но едва мы сделали несколько шагов по выложенной камнем дороге, нас нагнали пацаны лет десяти.

— Гашиш?
— Нет, спасибо.
— Нет? – они искренне удивились.
— Точно нет.
— Не трогайте здесь ничего. – Предупредили мальцы, но мы и так об этом помнили.

Чем дальше мы углублялись в деревню, тем более странным казался антураж. Все склоны были завалены пластиком, тряпками, обертками от чипсов и печенья. На фоне величественных гор, на высоте около трех тысяч метров, загрязненность выпячивалась наружу, как экзема, как зависть в глазах. Влажная черная земля с островками камней отказывалась скрывать под густой травой блевотину цивилизации, проникшую сюда невесть как, невесть зачем.

Везде сновали только дети – светлокожие, часто с четкими правильными чертами лица, с копнами густых волос и внимательным каре-зеленым взглядом. Семилетки тащили на спине младенцев, пятилетка помогал подтянуть штаны пописавшей двухлетке, еще не умеющее ходить создание одиноко сидело у дома и посасывало чипсы, удивительно красивые девочки с косичками расхаживали за ручку, лохматые мальчишки с любопытством пялилась на нас. Но каждый раз, когда мы сходились со встречными детьми на узкой тропке, те испуганно шарахались от нас как от прокаженных. Они, юные маланцы, твердо знали, что им нельзя касаться нас, иначе они осквернятся и попадут под немилость своего божества Джамлу, которое считается единственным правителем деревни и регулирует течение ее жизни через старейшин. Все споры решают они, принадлежащие к двум разным уровням деревни – нижней и верхней. Если же возникают затруднения с правильным решением, беспокоят самого бога, принося ему в жертву по овце – от истца и ответчика. Животным вводят яд. Чья овца умрет первой, тот и виноват. По легенде, маланцы – потомки воинов Александра Македонского, которые дошли до этих мест, но не стали возвращаться на родину, а, взяв в жены местных девушек, осели в горах. Это скорее легенда, но на некоторых старинных барельефах на маланских домах можно увидеть воинов в кольчугах.
Другая версия происхождения неприкосновенной «Маланской республики» гласит, что некогда жил мудрец или, как говорят индусы, риши, по имени Джамдангни, который был в хороших отношениях с Шивой. Шива и указал ему место в Гималаях, где жить хорошо. Место было оккупировано демоном Ракшасой, но риши поборол демона. Так возникла Малана.

Пройдя вглубь поселения, мы, наконец, заметили взрослых. Мамаши с грудными детьми точили лясы на пригорках у домов. Старцы восседали на плоской крыше строения, молча созерцая окружающий мир. На наше появление отреагировали слабо, равно как не стали возражать против фотосъемки. Уже запечатлев деревянный терем-храм, я заметила табличку с надписью: No tuching. Photo one thusend rupees fine. Я огляделась. Тысячи рупий у меня с собой не было. Старцы все также предавались созерцанию. Мы пошли дальше по тропинке, разглядывая быт маланцев. Ветхие деревянные дома, недостроенные каменные основы, всюду весенняя черная жижа смешивается с мусором – куда эти наркобароны тратят заработанные деньги? Рони уверял нас, что они баснословно богаты. Наверное, сжигают рупии, чтобы ублажить своего бога.

Нам навстречу шла симпатичная девушка в платке, со знаками благословения на лбу.
— Не трогайте здесь ничего, — заботливо предупредила.
Мы ответили, что в курсе и спросили местная ли она.
— Теперь да, — ответила девушка. – Мой муж отсюда родом, а я из-под Шимлы.

Вот еще одно развенчание мифа. Может, мы неправильно поняли друг друга из-за кривого английского, но, если это не так, то маланцы, все же, женятся не только на своих. К тому же, если бы они столько веков подряд смешивались только между собой, то вряд ли их дети были бы так красивы, а население за последний век увеличилось бы почти в два раза. Размышляя на эту тему, мы обошли значительную часть деревни и устремились назад.

— Смотри, они вообще ничем не занимаются. Никто не работает! – удивлялась Анна-Мария. – И взрослых так мало – это же деревня детей!
Через пару метров увидев, как молодые мужчины строят дом. Анна-Мария облегченно вздохнула.
— И как они только доставляют сюда провизию? – еще раз удивилась она, заметив открытую лавку, где торговали трэш-снедью.
— Наверное, на ослах. – Предположила я.

Красноглазый горец все также сидел на выходе из деревни, глядя сквозь. Мы прошли призраками.

It's only fair to share...Share on FacebookShare on Google+Tweet about this on TwitterShare on LinkedIn

Добавить комментарий